Мое рожденье было дивным,

Моя звезда не меньше чудной,

Она врагинею грозит мне

И с милосердием хранит.

Мой дикий нрав, во всем жестокий,

Еще тогда определился,

Когда беспомощным ребенком

Я был у няни на руках;

Своими деснами одними,

Но не без дьявольской подмоги,

До поранения прорезал

Я грудь кормилицы моей;

Она, от боли обезумев

И лютым гневом ослепившись,

Меня швырнула в глубь колодца.

И обо мне никто не знал.

Услышав смех мой, опустились

В колодец, и меня нашли там:

К губам ручонки прижимая,

Из них образовавши Крест {2},

Я на воде лежал. Однажды,

Когда пожар случился в доме,

И пламя прекращало выход,

И двери были под замком,

Ко мне огни не прикоснулись,

Я в пламени стоял свободный,

И, сомневаясь, убедился:

Тот день был праздником Креста {3}.

Пятнадцать лет едва мне было,

Я в Рим отправился по морю,

И буря в море разыгралась,

И злополучный мой корабль

Разбила о подводный камень;

Разорванный и раздробленный,

Он затонул, а я счастливо,

Руками доску охватив,

Из моря выбрался на сушу,

И та доска имела форму

Креста. Среди утесов этих

С попутчиком я как-то шел,

И на распутьи, где дорога

Делилась надвое пред нами,

Виднелся Крест. Я стал молиться,

А он тем временем ушел.

Я побежал за ним вдогонку,

И вижу, он лежит убитый,

В борьбе с бандитами. Однажды

Я шпагою ударен был

Во время ссоры, в поединке,

И, не имея сил ответить,

Упал на землю; все, кто были

При этом, думали, что я

Сражен неизлечимой раной,

А при осмотре оказалось,

Что только знак от острой шпаги

Отпечатлелся на Кресте,