Так вот, желаю вам сообщить, что судите вы превратно. А посему убедительно прошу воздержаться от скоропалительных выводов, пока я открытым текстом вас к ним не подтолкнул. Это очень скверная привычка читателей. Знали бы вы, как она нас, авторов, раздражает!

Опять же, я совершенно не соответствовал тому, что вы обо мне успели подумать. Я был довольно подлым мальчишкой, которому было просто все равно, сгорела или нет данная конкретная кухня. Именно этот вредный подросток стоял на пороге, глядя на деда Смедри, отчаянно махавшего рукой — поспеши, мол.

Вообще-то… эх… сознаюсь, пожалуй: быть может, я испытывал нечто вроде тоски и некоей полуосознанной тяги. Сыграла свою роль и посылка, якобы отправленная мне моими настоящими родителями. Из-за нее я волей-неволей вспомнил те давнишние времена, когда — еще не осознав всей глупости этого намерения — я жаждал разузнать что-нибудь о своей родной семье. Жаждал встретить хоть кого-нибудь, кто — деваться-то некуда — обязан был меня любить, обязан хотя бы просто по праву родства.

К счастью, я давно успел перерасти такие сопливые чувства. Мгновение слабости миновало, и я захлопнул дверь, оставив снаружи старого джентльмена.

После чего отправился на кухню сообразить себе чего-нибудь на завтрак.

Вот тут кое-кто и навел на меня пистолет.

Глава 3

Пожалуй, воспользуюсь этой возможностью и подчеркну кое-что важное. Прикиньте: если бы к вам явился странноватый дедуля, о чьей вменяемости можно поспорить, объявил вас своим внуком и позвал в путешествие, исполненное несусветной магической значимости… Самое правильное будет — гнать его к лешему!

Не попадайтесь на удочку!

К сожалению, я — как вы очень скоро увидите — был вскоре вынужден нарушить это золотое правило. Пожалуйста, не осуждайте меня за это. Я сделал это по принуждению. Ну не привык я, чтобы в меня стреляли. Виноват…