Царапая себе шипами грудь, Любых теней и шорохов пугаясь. Топтать смиренных ведь готов любой, А кто поможет справиться с бедой? Лежи спокойно и послушай дало… Не рвись, ведь все равно тебе не встать! Я от охоты отучу едва ли, Хоть мне пришлось мораль тебе читать. Легко найду я нужные сравненья, Чтоб как-то дать страданьям объясненье. Что я сказать хотела?» — «Все равно, — Прервал он, — все давно об этом знают. Уж ночь, темно…». — «Так что же, что темно?» «Меня друзья давно уж ожидают, И я, бредя во тьме, могу упасть». В ответ она: «Во тьме лишь зорче страсть. А упадешь, то знай: земля, наверно, К тебе в любви пытается прильнуть… Сокровища на всех влияют скверно, Влекут и честных на преступный путь. От губ твоих спешит Диана скрыться, Чтоб поцелуем ей не соблазниться. Теперь причина темноты ясна: Стыдясь, луна свои лучи застлала, Пока природа не осуждена За то, что красоту с небес украла И воплотила в облике твоем, Чтоб в ночь затмить луну и солнце — днем. Луна Судьбу лукаво подкупает, Прося труды природы истребить… Судьба с уродством красоту сливает, Чтоб в хаосе гармонию сгубить, А красоту подвергнуть страшной власти Тиранства, злополучья и несчастья. Горячка, бред, чумы смертельный яд, Безумие, шальные лихорадки, Болезнь костей, когда в крови горят, Как пламя, сумасшествия припадки, Отчаянье, печаль, весь гнет земной Природе смертью мстят за облик твой.