Они уже лежали не в тени… Царица, упоенная, вспотела. Заметив, где скрываются они, Сам бог Титан, от зноя разомлелый, Мечтал отдать Адонису коней, А сам к Венере — и улечься с ней. Адонис ленью тягостной томится, В его глазах унынье, мрак, тоска… И ясный взор в нем постепенно тмится, Так небо застилают облака. Он молвил ей: «Довольно препираться! Лицо пылает, время отправляться!» Она в ответ: «Так юн и так жесток! Что скажешь ты, скрываясь, в оправданье? Небесных вздохов нежный ветерок Пусть охладит нам зноя колыханье. Из кос густых я тень тебе создам, А если вспыхнут — волю дам слезам! Не так силен палящий отблеск зноя, Ведь я меж солнцем и тобой лежу, Ничуть не тяготясь такой жарою, Но в пламень глаз твоих с тоской гляжу. Будь смертной я, погибла б рядом с милым Меж солнцем в небе и земным светилом. Ты крепок как кремень, ты тверд как сталь, Нет, даже крепче: камни дождь смягчает. Ты женщины ли сын? Тебе не жаль Смотреть, как женщину любовь сжигает? О, если б мать твоя такой была, Она б тогда бездетной умерла. За что меня надменно презираешь? Ужель опасность здесь тебе грозит? Ну что от поцелуя ты теряешь? Ответь нежней, иль пусть язык молчит. Дай поцелуй, и вновь его верну я С процентами второго поцелуя. О идол размалеванный, тупой, О мертвый лик, холодный камень ада, Не женщиной рожден на свет земной, Как статуя, ты лишь для глаз услада! Нет, на мужчину вряд ли ты похож,