Как у молодой змеи — да старый ýж,

Как у молодой жены — да старый муж,

Морда тыквой, живот шаром, дышит — терем дрожит,

От усов-то перегаром на сто верст округ разит.

Как у мачехи у младенькой — сынок в потолок,

Не разбойничек, не всадничек, не силач, не стрелок,

Вместо щек — одни-то впадинки, губы крепко молчат.

Как в дворцовом палисадничке гусли за полночь бренчат…

Поведешь в его сторонку оком —

      Смотрит в стену.

      Дай-ка боком

      Д’ненароком

      Да задену!

Спит Царевич, распростерся,

Спит, не слышит ничего,

Ровно палочкой уперся

Месяц в личико его.

Соврала, что палочкой:

Перстом светлым, пальчиком.

И стоит бабенка шалая

Над мальчиком.

«Скрытные твои ресницы, —

Без огня сожжена!

Отчего я не девица,

А чужая жена!

Отчего-то людям спится,

А мне плачется!

Отчего тебе не мать родная

Я, а мачеха?

На кроваточке одной

Сынок с матушкой родной.

С головеночкой льняной

Ребеночек мой!

Молчи, пес цепной!

Не реви, царь морской!

Проходи, сон дурной!

Ребеночек — мой!

В кипяток положь яйцо —

Да как не сварится?

Как на личико твое цветочное

Не зариться?

Для одной твоей лежанки