"Пленительная, злая, неужели Для вас смешно святое слово: друг? Вам хочется на вашем лунном теле Следить касанья только женских рук, Прикосновенья губ стыдливо-страстных И взгляды глаз нетребующих, да? Ужели до сих пор в мечтах неясных Вас детский смех не мучил никогда? Любовь мужчины — пламень Прометея, И требует и, требуя, дарит, Пред ней душа, волнуясь и слабея, Как красный куст горит и говорит. Я вас люблю, забудьте сны!" — В молчаньи Она, чуть дрогнув, веки подняла, И я услышал звонких лир бряцанье И громовые клекоты орла. Орел Сафо у белого утеса Торжественно парил, и красота Бестенных виноградников Лесбоса Замкнула богохульные уста.
138. ЛЮБОВЬ Надменный, как юноша, лирик Вошел, не стучася, в мой дом И просто заметил, что в мире Я должен грустить лишь о нем. С капризной ужимкой захлопнул Открытую книгу мою, Туфлей лакированной топнул, Едва проронив: не люблю. Как смел он так пахнуть духами! Так дерзко перстнями играть! Как смел он засыпать цветами Мой письменный стол и кровать! Я из дому вышел со злостью, Но он увязался за мной, Стучит изумительной тростью По звонким камням мостовой. И стал я с тех пор сумасшедшим. Не смею вернуться в свой дом И все говорю о пришедшем Бесстыдным его языком.