Кольша прошел было мимо, но под кепочкой уже зажужжали колесики на предмет полезности этой трубы, и он воротился почти с полдороги, чтобы получше исследовать находку. Попробовал приподнять - труба подалась без особого сопротивления. Постучал по ней спинкой складничка звук чистый, высокий, поскреб лезвием - светло, приветно блеснул алюминий. "Вещь хорошая! - оценил Кольша. - Но никто про нее не вспомнит, чтобы отвезти на хоздвор, так зазря и пропадет, зарастет полынoм, а то и трактор потом наедет, сомнет, приведет в окончательную негодность". Кольша срезал ветку дикой боярки, воткнул возле трубы, для памяти, и отправился домой. И уже подходя к подворью и увидев на заревом разливе силуэт своей избы, которая горбатостью кровли вдруг напомнила ему всплывшую подлодку, он осененно хлопнул себя по кепарю: "Ба-а! А где же перископ?" И сразу же само собой решилось, что из той поливальной секции он будет создавать перископ! Это же так ловко: оба фланца как будто затем только и приданы, чтобы к одному из них привинтить верхнюю зеркальную головку, а к другому - нижнюю светоприемную камеру.

Идея властно озарила Кольшу прекрасным чудодейственным свечением, он воспылал духом немедленного созидания, и потому, чувствуя это закипание внутри себя, которое уже нельзя было ничем погасить или отложить на завтра, он отыскал свою двухколесную надворную колымажку, сегодня же, в сумерках отправился за трубой, всю дорогу будоражившей его воображение отменной прямизной, девственной округлостью и легким, певучим звоном.

Легко сказать: перископ. Но труд над ним долог, а главное - кропотлив, или, как говаривал Кольша, копотлив, что, пожалуй, точнее. Первым делом к нему нужны зеркала, которыми, впрочем, Кольша удачно разжился, обнаружив их в кутыринском сельпо, каждое - с ученическую тетрадку, каковые, собственно, и нужны были. К ним - две установочные камеры, которые, само собой, на поле не валяются, и над ними еще покумекать надо. Опять же - бандаж для устройства поворотного механизма.