В те годы мне в руки впервые попалась гитара и нашлись дворовые учителя. Гитара общепринято считалась тогда символом мещанства; один великий писал: "Гитара - инструмент парикмахеров", оскорбив сразу и замечательный инструмент и ни в чем не повинных тружеников расчески.

В четырнадцать лет под влиянием "большой принципиальной любви" в пионерском лагере, где я работал помощником вожатого, я написал первое стихотворение, которое начиналось следующим четверостишием:

Сегодня я тоскую по любимой,

Я вспоминаю счастье прежних дней.

Они, как тучки, пронеслися мимо,

Но снова страсть горит в груди моей.

Тетрадка с тайными виршами была обнаружена матушкой при генеральной уборке, состоялось расследование насчет "прежних дней". На следующий день я обнаружил на своем столе "случайно " забытую матушкой брошюру "Что нужно знать о сифилисе". Матушка была прежде всего врачом.

О себе я полагал, что стану либо футболистом, либо летчиком. Под футбол отводилась ежедневная тренировочная база в Таракановсном парке, а под небо IV московский аэроклуб, куда я с девятого класса и повадился ходить. Дома мне никакой жизни не было, и я мечтал только о том, что окончу школу и уеду из Москвы в училище. Я даже знал в какое - в город Борисоглебск. Два года я занимался в аэроклубе, летал на По-2 и на чудесном по тем временам Як-18.

Когда окончил учебу (в десятый класс был переведен "условно" из-за диких прогулов и склонности к вольной жизни) и получил аттестат зрелости, вообще переехал жить на аэродром в Тайнинку. Но однажды туда приехала мама и сказала, что она развелась с отчимом.

С невероятной печалью я расстался с перкалевыми крыльями своих самолетов и отправился в душную Москву поступать в институт, куда совершенно не готовился. Три вуза - МИМО, МГУ и МИИГАИК - не сочли возможным видеть меня в своих рядах. В дни этих разочарований мой приятель из класса Володя Красновский, по классной кличке Мэп (однажды на уроке он спутал английское слово "мэм" с "мэп"), стал уговаривать меня поступать вместе с ним в пединститут.