Ты свети, а я иду, иду, Падаю, лечу, обезоружен И подхвачен прямо на ходу…

Ты и я

Светлане

 Мы познакомились в котельной, где я служил как истопник, и труд мой был. почти бесцельный — к такому я давно привык… Я кланялся своим лопатам, крепил выносливость углем и сочинял отборным матом стихи о будущем своем. А ты, без жалости и страха, вошла в мой мир углей и грез, как комсомолка в штаб гестапо, как дочь кулацкая в колхоз. Ни недостатка, ни излишка в тебе не видел я ничуть. Твоя мальчишеская стрижка легко склонилась мне на грудь. Мои стихи тебя пленили, сковали, бедную, навек. Вот так с тобою поступили один поэт и человек.

Перепад давления

Галине Таволжанской, Елене Антоненко

 Во мне 12 тыщ иголок, я уповал на смерть свою. Меня сегодня спас нарколог от жизни в призрачном раю. Он заломал мне белы руки, грозил войной, параличом и плоть мою обрек на муки стерилизованным мечом. Потом вонзились копья востры; весь мир поплыл, весь враг обмяк, и босоногие медсестры нестройно грянули «Варяг». И вот, наркологом убитый, лежал средь чуждых мне людей, льняными лаврами увитый,


2 из 4