Наш разговор очнется

На ноте светской спеси и тоски,

Со скрипками на дальний звук качнется

То затевают партию рожки

И вдруг начнется.

- Вы и не знаете, что значит для меня дружить,

Как редкостно, как несказанно странно

Вдруг обрести - во всей грязи, во лжи...

Да-да, в грязи, во лжи - давайте без обмана!

Вы не слепец! Отнюдь...

Вдруг друга обрести - такого друга,

Который и богат, и щедр

По части истинно душевных недр,

И в дружбе с другом обрести друг друга,

А жизнь без дружбы... Боже, что за жуть!

Со скрипками на дальний звук качнется

(Трещат рожки,

Стучат в виски)

В моем мозгу глухой тамтам, очнется

Абсурдная мелодия своя:

Меж монотонных барабанов бытия

Пусть нота хоть одна "фальшивая" начнется,

Но безошибочная... Что ж, подышим табаком,

Поговорим о чем-нибудь таком

Политика, поэтика, дурдом,

Свои часы с общественными сверим,

Попьем вина и полчаса похерим.

II

Пошла сирень - к ней в комнату вошла

И поселилась в вазе у стола.

И, полустиснув гроздку, продолжает:

"Ах, друг мой, вы и не подозреваете,

Что значит жизнь - а жизнь у вас в руках

(А у нее - сирень!), - и это поражает,

Ведь вы ее теряете... теряете...

Как молодость жестока, как самонадеянна...

Ну вот, вы улыбнулись невзначай!"

Приписанное сразу же содеяно

Я улыбаюсь, я хлебаю чай.

- Но в предзакатной, но в апрельской прелести,

Похожей на меня в Париже по весне,

Покой я обретаю в первозданной прелести

И мир земной опять по нраву мне.

А голос - невпопад, не в лад, не в такт,

Фальшивящая скрипка - только так:

"Ах, вы меня поймете, друг любезный,

Во взаимоотношениях не будет глухоты,