А не нашу Конституцию.

Хорошо на вашем острове

Где традиции монархии

Здесь пожили б в девяностые

Под пятою олигархии.

Были годы девяностые

Беспросветными и длинными

Над Россией Березовский

Распростер крыла совиные.

Секретарь совбезопасности

Попирая честь и право

Сбереженья пролетарские

Прокрутил в альянсе АВВА.

Люди что ему поверили

Погибали под забором

А он сверкал плешивым черепом

По кремлевским коридорам.

На хрена его пустили

В тот кремлевский коридор?

Он, аж в солнечной Бразилии

У кого-то что-то спер.

Наподобие Распутина

Он маячил тут и там.

Он и президента Путина

Посадил на шею нам.

Он безумствовал неистово

Словно дикий печенег

Он охранников Гусинского

Сунул мордой прямо в снег.

(Кстати, и тебя касается,

Слышь, Испания франкистская?

Отдавай назад красавица

Драгоценного Гусинского.)

Разгулялись стаи серых псов

По стране моих родителей

И в коробках из-под ксероксов

Достояние расхитили.

Отобрали сбережения

И в заморских банках спрятали.

Не забудет население

Девяностые проклятые.

Об меня все ноги вытерли

Растащили нефть и золото

Доорался я на митингах

На свою седую голову.

Надрывая свои силы

Строил виллы пидарасам я

Не забуду до могилы

Девяностые ужасные.

Пил отраву без закуски

Побирался на помойке я

Не забудут люди русские

Девяностые жестокие.

В это время пили виски

И ласкали тело женское

Березовские, Гусинские,

Ходорковские, Смоленские.

Шли могучие и гордые

И сверкали как алмазы

И устраивали оргии