Миндальный посох, горький вкус

Судьбы,

Незримый крест, что носишь на себе.

А тут – стена. И разбивают лбы

Те, кто живет в рассеянной ходьбе.

А посох прям. То легок, то тяжел.

И видел смерть

Огня в седой пыли,

Изгиб волны, полет медовых пчел,

И как в кромешной тьме

Считают корабли.

1992

Кому ниспосланы прохлада и покой?

Осталась музыка, мелодия печали.

Какие волны прежде нас качали…

Но я на берег выброшен волной.

Ужели радости небесной и земной

Замена – бледное ее изображенье?

Я чувствую, что небеса пришли в движенье.

Все громче гул, и звезды кружат надо мной.

1992

Ассирийские таинства сумрачных иносказаний,

В затененном потоке угасшие светлые блики,

Словно долгое эхо нездешних, чуть слышных дыханий,

Словно робкие пальцы вползающей в дом повилики.

Не имеющий меры не ведает смысла границы.

И тяжелое время, как воск, разминает в ладони.

Набегающий ветер листает чужие страницы.

И по дикой земле разбредаются дикие кони.

Птица прянула в небо и медленно тает в эфире.

Следом гаснет звезда, пропадая от долгого взгляда.

Темной ночью глаза раскрываются несколько шире.

И, наверное, это – награда.

1994

В разомкнутых пространствах бытия