Шуструю предстоящая опасность не очень-то страшила. Что было им, племени Ловцов, - им, кто ловил силою мускулов, чистым зубом, - до того, будут или не будут чувствительны к яду животные?! Было, правда, одно слабое место в этих рассуждениях: иной раз самая ядовитая змея так походит на простого ужа, что возможны роковые ошибки... Поэтому Шустрой тоже было бы спокойнее без этого проклятого Института.

- Я предлагаю первой начать кампанию... - сказала Крестоноска.

- Какова же твоя идея? - оживилась Лютая, отличавшаяся стойким отсутствием своих идей.

- Идей нет. Просто завтра, после полудня, я, будто случайно, натолкнусь на кого-нибудь...

- Смотри в оба! - сказала ей Шустрая назидательно. - Там несколько клеток пустует... Да, кстати, совсем забыла! - добавила она. - Когда я оттуда спасалась... Там собака есть, черная, косматая такая... Кажется, мастерица выслеживать Гадюковых... Так что сама понимаешь, не зевай...

- Ну, это уж как сложится... Но я прошу, чтоб завтра, как стемнеет, ваш Конгресс собрался снова. Будьте все. Если не будет меня, значит, дело плохо...

Меж тем Ассамблея переходила от одного испуга к другому.

- Собака? Мастерица выслеживать нас? Ты точно знаешь?

- Почти точно. Берегитесь этой собаки, она для нас опаснее каждого из этих людей и всех их, вместе взятых!

- Уж я о ней позабочусь! - вскричала Лютая, радуясь тому, что может наконец (без каких-либо упражнений ума) продемонстрировать мощь своих желез, полных яда...

И вот каждая змея приготовилась распространить весть о предстоящей кампании в своей округе, и Шустрой, великой лазунье, поручено было вознести призыв к бою на деревья - любимое местопребывание всех ужеподобных.

К трем часам ночи Ассамблея была распущена. Змеи, возвращенные к привычной своей жизни, удалились по всем направлениям, забыв уже друг про друга, немые и сумрачные, в то время как в темном углу пещеры Лютая, плотно свившись, недвижная, вонзила свои ледяные, стеклянные глаза в неясную мечту о тысяче окаменевших от яда собак.