Под цензурным ярмом И в покоях у Анны Керн — Не стригал он ногтей: Он цеплялся за жизнь И за Анну Петровну Керн.
СМЕРТЬ ГРИБОЕДОВА Серьезный Пушкин. Усталый Глинка. А между ними — Вазир-Мухтар. Кавказский вечер. Луна-лезгинка. И трель романса — Последний дар… Не пой, красавец, Не надо песен, Не надо писем — Вернись живой… Вазир был первый, Кого венчали С печальной музой — Всегда вдовой.
ПУШКИНСКИЕ ГОРКИ Что за прелесть эта няня! Дайте что ли кружку ей! Пусть нам сказки почитает Или песенку споет! А потом мы сядем в сани И поедем в Заповедник — Постреляем графоманов Родионовне на шапку! Гейченко уху нам сварит, А с Довлатовым мы выпьем, — Я скажу ему: "Я Пушкин. Я, конечно, мало прожил, Но за то я, друг Довлатов, Трех царей со свету сжил!"
ИЗГНАНИЕ В Михайловском, В Михайловском Стоят погоды дивные! Мужицкий дух некрасовский Смердит, как самогон. Жандармы ходят парами, Из окон слышно разное, Вдали Тынянов с Лотманом На лодочке гребут. Студенты разночинные Листают книжки вредные. Природа пахнет яблочно И барышни в цвету… А Пушкин — Красно Солнышко Над главами "Онегина" Томится, всеми проклятый, И смотрится в окошечко, И падает душой. И хочется родимому