Здоровье Ушакова было расстроено еще до поездки за границу, а в Лейпциге он еще испортил его, отчасти образом жизни, отчасти чрезмерными занятиями, и опасно захворал. Когда доктор, по его настоянию, объявил ему, что "завтра он жизни уже не будет причастен", он твердо встретил смертный приговор, хотя, "нисходя во гроб, за оным ничего не видел". Он простился с своими друзьями, потом, призвав к себе одного Радищева, передал в его распоряжение все свои бумаги и сказал ему: "помни, что нужно в жизни иметь правила, дабы быть блаженным". Последние слова Ушакова "неизгладимой чертой ознаменовались на памяти" Радищева. Перед смертью, ужасно страдая, Ушаков просил дать ему яду, чтобы поскорее окончились его мучения. Ему в этом было отказано, но это все-таки заронило в Радищеве мысль, "что жизнь несносная должна быть насильственно прервана". Ушаков умер в 1770 г. - Занятия студентов в Лейпциге были довольно разнообразны. Они слушали философию у Платнера, который, когда его в 1789 г. посетил Карамзин, с удовольствием вспоминал о своих русских учениках, особенно о Кутузове и Радищеве. Студенты слушали также и лекции Геллерта или, как выражается Радищев, "наслаждался его преподаванием в словесных науках". Историю студенты слушали у Бема, право - у Гоммеля. По словам одного из официальных донесений 1769 г., "все генерально с удивлением признаются, что в столь короткое время оказали они (русские студенты) знатные успехи, и не уступают в знании тем, кто издавна там обучается. Особливо же хвалят и находят отменно искусными: во-первых, старшего Ушакова (в числе студентов было двое Ушаковых), а по нем Янова и Радищева, которые превзошли чаяние своих учителей". По своему "произволению" Радищев занимался медициной и химией, не как любитель, а серьезно, так что мог выдержать экзамен на врача и потом с успехом занимался лечением. Занятия химией тоже навсегда остались одним из его любимых дел.