Лучшего нашего сына схватил и унес он, проклятый!

Тут нам спасенья не стало! Уж раз он отведал куренка, —

Так и повадился!.. Ни егеря, ни собаки не могут

Нас от злодея теперь ни днем, ни ночью избавить.

Так вот перетаскал он чуть ли не всех моих деток:

Двадцать имел я, остался пяток. Остальных он зарезал!..

Сжальтесь над горем горчайшим! Вчера задушил он, разбойник,

Дочь мою также! Собаки спасли только труп бездыханный.

Вот она, жертва его! Пусть ваше откликнется сердце!..»

Слово король произнес: «Подойдите-ка, Гримбарт, взгляните:

Так-то постится отшельник ваш, так он грехи искупает?

Год бы еще мне прожить — он истинно каяться будет!

Впрочем, что пользы в словах! Послушайте, бедный мой Геннинг:

Дочери вашей отказа не будет ни в чем, что по праву

Воздано мертвым должно быть: ей будет «Вигилия»

Почести будут оказаны при погребенье, а после

Мы с господами баронами кару убийце обсудим…»

Тут же король приказал «Вигилию» спеть над покойной.

С «Domino placebo»

Все стихи до конца. Указать бы я мог и подробней,

Кто из них лекцию, кто респонсории пел

Много потребует времени это. Не стоит, пожалуй…

Труп схоронили, могилку накрыли красивой плитою

Мраморной, словно стекло отшлифованной, грузной,

Толстой, солидной. И крупную, четкую высекли надпись:

«Тут Скребоножка покоится, Геннинга дочь. Между куриц

Всех яйценосней была и скребла замечательно землю.

Ах, лежит она здесь, убиенная Рейнеке-лисом.

Пусть же узнает весь мир о злодействе его и коварстве!

Плачьте о жертве безвинной!» Так именно надпись гласила…

Вскоре король на совет созывает умнейших придворных,

Чтоб сообща обсудить им, как покарать преступленье,

Ставшее столь очевидным ему самому и баронам.

Вот и решили они, что к преступнику дерзкому нужно