Бил барабан.

Был барабанщиком конный с гранитной глыбы.

Бой копыт Фальконета заставил лаже пыль Марсова поля звенеть.

Герольды — трубач с дворцовой колоны, рубака с Мариинской Площади и третий — в медалях грудь — трехсотпудовой медной рудою на квартирной булыжной груде стал.

там,

Где медовые дали Азии, Сибирью зияя, за решеткой окна в Европу теплятся.

Гулко герольды сзывают:

— На митинг, на митинг, на митинг…

Шли.

Над братской оградой, рада не рада, дворцов затаенная рада метнулась в знамя невероятной речи.

Зимний двуглавый с пачкой орлов обезглавленных, красный от крови, которой цари мокли, пришел на порог братский и тупо бросил единственный в мире барок.

Нервный Инженерный Замок с надменностью мальтийца лез искаженной рожей через лысые липы Летнего Сада-

Ласковым бархатом лени барской ползучие высились арки над темнеющей ракой отверженной Аркадии.

Истовым крестом — набожный красавец — крестился Аничков. Ничком пробирался на площадь. Под мышкою с домовым богом, побирался.

Понуро привел панургово театров стадо Глинка.

Желтела, белела Александринка, слоновыя челюсти колон оскалив.

Голубой калиф, мечтала мечеть в небо руками.

Тонко…

Цирк Модерн в сторонке.

У ног Цитадель, как серый камень.

Биржа делегатами прислала Ростры, корабельных корпусов чреватые кесаревым сечением.

Легатами Мраморного стояли рамы пилястров тускнеющих.