— Вы действительно хотите улететь? Смотрите, а то вы нам понравились. Оставайтесь.

— Нет уж, теперь вы к нам.

— Хорошо. Тогда поехали.

— Куда?

— К нашему святителю. Иннокентию Иркутскому.

Что ж, подумал писатель, к Иннокентию, так к Иннокентию. Он был согласен на все, лишь бы остаться примерным человеком и вовремя прилететь домой. И, следуя примеру древних римлян «Nihil contemnit esuriens» — «Голодный ничем не пренебрегает», отправился вместе с Борисом Николаевичем в главный храм Иркутска. В храме было малолюдно. Чернов делал все обстоятельно и спокойно: купил два акафиста святителю, свечи. Они встали у раки с мощами святителю и начали молиться. Точнее, молитвы вслух читал Борис Николаевич, а писатель вслушивался в смысл слов, время от времени осеняя себя крестным знамением. Когда они закончили, Чернов сказал:

— Все, завтра вы летите.

Сказал так буднично и просто, что писатель даже немного возмутился внутри: «Откуда такая самоуверенность?» Но, как ни странно, Борис Николаевич оказался прав: утром им позвонили и незнакомый женский голос сообщил: «Самолет вас ждет». Если Чернов воспринял известие, как должное, то писатель хмыкнул про себя: «Случайность». Вот и долгожданный Ан-12. Самолет стоял на взлетной полосе, и пока его заправляли, какой-то человек в форме летчика, стоя чуть поодаль, растерянно чесал затылок.

— Что-то случилось, командир? — догадываясь, с кем он имеет дело, спросил писатель.

— А то нет? Двадцать лет летаю, а такого еще не было.

— Не понял…

— Так и я не пойму, с какой кстати в Москву лечу с ящиком гвоздей…