Но, курчавой крушася карелой, По бересте дворцовой раздран Обольется и кремль обгорелый Теплой смирной стоячих румян. Как под стены зоряни зарытой, За окоп, под босой бастион Волокиты мосты  волокиту Собирают в дорожный погон. И, братаясь, раскат со раскатом, Башни слюбятся сердцу на том, Что, балакирем склабясь над блатом, Разболтает пустой часоем.

Об Иване Великом

В тверди «тверда слова рцы» Заторел дворцовый торец, Прорывает студенцы Чернолатый Ратоборец. С листовых его желез Дробью растеклась столица, Ей несет наперерез «Твердо слово рцы» копытце. Из желобчатых ложбин, Из-за захолодей хлеблых За пол-блином целый блин Разминает белый облак. А его обводит кисть, Шибкой сини птичий причет, В поцелуях — цвель и чисть Косит, носит, пишет, кличет. В небе пестуны-писцы Засинь во чисте содержат. Шоры, говор, тор… Но тверже Твердо, твердо слово рцы.

Елизавета Кузьмина-Караваева

«По вечерам горят огни на баке…»

По вечерам горят огни на баке; А днем мы ждем таинственных вестей; Хотим понять сплетений тайных знаки На небе распластавшихся снастей. Качается корабль острогрудый, Подъемля в небо четкий знак креста.