— Так нельзя! — повторила Туне. .

— Но так оно есть! •

— Чего тебе по-честному хочется?

— Того же самого, — смущаясь, сказал Эрик и подвинулся ближе.

Но Туне покачала головой. Он тоже прислушался к шороху листьев. Дул ветер с моря, летний бриз, и лето с шумом неслось сквозь зеленую листву. Мелькали клочки голубого неба. А ему нужно в школу!

— Э, многого хочется. Иногда, например, хочется заорать.

— Глупости!

— Нет, правда. Если у человека на душе чертовски хорошо, то ему хочется кричать. Как тогда, во вторник, у ручья. Было до того здорово, я не думал, что так может быть. В первое время было не так, но во вторник... Когда я ночью шел домой...

— Тебе хотелось кричать? — В волнении она рвала остатки нитки. — Почему же ты этого не сделал?

— Здесь? Посреди поселка? Нельзя. Подумают — сумасшедший. Вот всегда так: иной раз хочется выкинуть какой-нибудь номер просто так. Но всегда на тебя кто-нибудь глазеет и ухмыляется.

Туне смотрела на него не отрываясь.

— Ты не представляешь, как громко я могу крикнуть, — быстро сказал Эрик.

— А ты пробовал?

Он смущенно кивнул, и Туне снова с любопытством уставилась на него.

— Когда это?

— На каникулах в прошлом году. В пансионате. Когда открытку от тебя получил.

— Ну подумаешь — открытка! И всего-то я написала, что живу хорошо.

— Да.

— Я писала ее в кафе. Мы с мамой были в городе и зашли в «Пернилле» выпить кока-колы. Я там и написала. Тогда был четверг.

— А получил я ее в пятницу. Когда увидел, что она лежит на полочке у администратора и она от тебя, я...

— Заорал? — спросила она в восторге.

— Нет, что ты! Там же люди кругом. Я взял лодку, отгреб подальше, так что берега почти не видно стало, и уж тогда...

Он набрал в грудь воздуха, и Туне быстро сказала: