У него и книжка нашлась, где были напечатаны гайдуцкие песни. Правда, те гайдуки были немного другие, словацкие, но в остальном не отличались – «у богатых браним отдавали», а Яношик был у них главный. И в песнях говорилось, что он «ходил лугами, а в руке – валашка» «леса-лесочки» были ему что «дома-домочки», а «елки и сосенки что сестренки» – все как у Андрейки! А валашку он себе сделал точь-в-точь такую, как на картинке в книжке – такой длинный топорик наподобие индейского. И когда он ходил лесом, то всегда нес ее в руке, а подходя к Тюковке, прятал в укромном месте, под листьями, потому что в школу с валашками ходить не разрешалось. Да и ребята тюковские очень отчаянные и опасные: еще отнимут!… А идя домой, опять доставал свою валашку, брал в руку и снова становился грозным гайдуком Яношиком. Его уже дожидалась верная гайдуцкая собака, и они вместе скрывались в лесу…

Андрейка сперва сомневался, бывают ли у гайдуков собаки и решил, что должны быть: собака подает знак, нет ли поблизости каких врагов, охраняет гайдука ночью, когда он спит, чтобы жандармы не могли застать врасплох, схватить и заковать в цепи, посадить за семь замков в крепость. И вообще с собакой гайдуку гораздо веселее!

Дорога в школу и обратно теперь проходила незаметно: ведь гайдуку скучать некогда, нужно смотреть, не подкрадаются ли где жандармы и не катит ли по дороге толстопузый пан, которого требуется остановить и, взмахнув валашкой, крикнуть гайдуцким голосом: «Стой! А ну, отдавай назад что у бедных наотнимал!» И путники, видя какого-то человека, который осторожно выглядывает из кустов и юркает обратно в чащу, его не узнавали: может, принимали за Шапкинского Андрейку, а это, оказывается, гайдук давно уж! Да и не полагалось узнавать, потому что гайдуки любили маскироваться под простых людей, чтобы их не поймали. Собака тоже была хорошо замаскирована и на вид казалась просто смешной лохматой собачонкой с доброй улыбчивой мордой и веселыми карими глазами. Крепко подружился гайдук со своей собакой, любо посмотреть, как они, расположась где-нибудь под елкой, вместе угощались из Андрейкиного портфеля, а потом пели: