Но пусть меня творец миров Почтением не удостоит Я не слюна, а человек, Со мною так шутить не стоит.

Способен мой свободный дух Развить такое напряженье, Чтоб тяготенье прервалось И обратилось вспять сниженье.

Пусть я о мировую твердь Расплющусь и навек исчезну, Но прежде оскверню того, Кто мною плюнул в эту бездну.

1999

Андрей Добрынин

Я из гостей шагал домой поддатым И вдруг услышал окрик:"Аусвайс!" И вижу: у подъезда с автоматом В немецкой форме топчется Чубайс.

Я произнес:"Толян, ты что, в натуре? Ты братану, по-моему, не рад. К чему весь этот жуткий маскарад? Я тоже европеец по культуре, Я тоже убежденный демократ".

Я на него глядел умильным взором И повторял:"Борисыч, я же друг!" Но он залязгал бешено затвором И закричал свирепо:"Хальт! Цурюк!"

Он отказался понимать по-русски И только злобно каркал:"Аусвайс!" И понял я: кто квасит без закуски, Тому всегда мерещится Чубайс.

И кто жену законную обидит, Кто в адюльтер впадает без проблем, Тот в сумерках Борисыча увидит, Эсэсовский надвинувшего шлем.

И коль ты был до наслаждений падок, Теперь готовь бумажник и ключи: Чубайс угрюмый, любящий порядок, Расставив ноги, ждет тебя в ночи.

Чубайс в твоей поселится квартире, Чтоб никогда не выселяться впредь, И будет он в расстегнутом мундире Твой телевизор сутками смотреть.

Он жрет как слон и в ус себе не дует, Но если слышишь ты мои стихи, То знай: он во плоти не существует, Он свыше нам ниспослан за грехи.

И если в нас раскаянье проснется И горний свет ворвется в душу вдруг, Борисыч покривится, пошатнется И страшный "шмайсер" выронит из рук.

Едва мы ближним выкажем участье, Былые несогласия простив, Как вмиг Чубайс развалится на части, Зловонье напоследок испустив.

Андрей Добрынин

И ближние носами тут закрутят, Поморщатся и выскажутся вслух:"Небось Борисыч снова воду мутит, Ишь как набздел опять, нечистый дух".