И только пусть не будет дней, Нарочно выдуманных нами Для пущей важности своей Перед людьми и их делами.

«Эта птица-синица в оконце…»

Эта птица-синица в оконце Средь парящих пушистых ветвей! Это зимнее утро и солнце — На домах, на дымах, в синеве! Так и хочется выкрикнуть звонко В эту сладко сопящую тишь… Вся во льду, — дремлет водоколонка, Ты — идёшь и ведерком звенишь.

МОЁ ДЕТСТВО

Оно с годами не прошло, А где-то тайно существует. Оно ещё сильней волнует — И отдаёт своё тепло. Перемежаясь с болью дня, С его трагедией и фарсом, Своим сопливым государством — Оно опять смешит меня. Зовёт меня и даже дразнит… Там вечный полдень, вечный праздник. Там ждут гостей и — всех, всех, всех!.. Там я не знаю — смерть и грех.

«В синеве полупрозрачной облака…»

В синеве полупрозрачной облака Высоко столпились надо мной, Нагревается на солнышке щека — Я бегу тропинкою речной. Это было! — и река, и облака, И весёлая тропинка над рекой… Голос мамин, мамина рука, И — покой, покой, покой, покой.

ВАЛЕРИЙ ЧЕРКЕСОВ. ЗА ЧТО ДОСТОЙНО УМИРАЮТ



15 из 29