Помнишь — усталые травы Никли к литым сапогам, А у речной переправы Волны ласкались к ногам. Помнишь ли — первые льдины Плавно несло по реке. Край лесовой, нелюдимый Весь отдавался тоске. Скудость предзимнего света И неотчётливый страх. Крикнешь — не слышно ответа В мёрзлых туманных лесах. Надо успеть к перекрёстку, К шуму на том берегу, И на попутной трёхоске Ехать в знобящую мглу, К дому за дальним болотом. Там, где за тусклым окном После домашней работы Молится мать перед сном. Скоро морозы — как праздник! Мёрзнет дорожная грязь, Но в колее непролазной Глохнет машина. Вылазь! Дальше пешком… Серебристый Воздух с высоких равнин! Небо открылось! За мглистой Далью мерцающей, близкой, В доме под крышей землистой Жизнь и забвенье равны.

КЛЯТВА

Были тучи, как из стали, Папа был. И я при нём. И глядел товарищ Сталин На сиротский детский дом. На линейке все стояли. Рядом с папой я стоял. Клятву мальчики давали. Клятву девочки давали. Папа клятву принимал. В клятве все слова знакомы. Я всегда был в курсе тем — Сын директора детдома, Хоть и маленький совсем.