- Где? - морщит лоб Геленка.

- Здесь, на стене... как на доске. Но сначала в воздухе!

«Как-то странно... писать в воздухе», - думает про себя Геленка.

- По косой вверх... и потом прямо вниз, - показывает Анечка, и Геленка пишет.

Молодец, хорошо у нее в воздухе получается. Потом она идет «к доске». И, как Анечка, царапает бельевой прищепкой на стене.

Вот только первую единицу она написала наоборот.

Вторая скатилась у нее назад.

А третья не опустилась на линейку.

- Она у тебя собирается взлететь, как у Павла Шлехты, - поправляет ее Анечка.

Геленке смешно, что у Павла единичка хотела улететь.

- Ты что-то имеешь против Павла. Анечка? - раздался вдруг строгий женский голос.

Анечка покраснела.

Она была удивлена.

Они с Геленкой так заигрались, что не заметили, как кто-то появился. Дверь лифта открылась, и показалась пани Шлехтова.

- Ведь из-за тебя он не получил корзиночку с фруктами, - зло сказала она.

Кровь снова бросилась Анечке в лицо.

- Нет, не из-за меня.

- Нет, из-за тебя! - отозвался Павел. Он стоял в лифте за матерью.

Пани Шлехтова держала корзину с бельем. Она отперла дверь на чердак.

- Видно, совесть у тебя не совсем чиста, иначе бы ты так не покраснела! - произнесла она, повернувшись к Анечке.

Железная дверь заскрипела. Пани Шлехтова скрылась на чердаке. Временами было слышно, как она идет по коридору в сушилку.

Павел задержался на лестничной площадке. Гордо прохаживаясь, он поддразнивал Анечку. И в этот момент его взгляд привлекли написанные на стене единички. Их было четыре.

- Так... я скажу в школе, что ты портишь стены!

- Это наш дом! - подняла Геленка с пола свою куколку и прижала ее к себе.

- Ты не встревай... Ты еще в школу не ходишь! - оттолкнул ее Павел так, что она едва не упала. И снова замахнулся.