Высоко крещенская стыла луна над стрелами строек, над щебнем развалин. Мы шли по каленой гвардейской земле, по набережной, озаренной луною, когда перед нами в серебряной мгле, чернея, возник монумент Хользунова. Так вот он, земляк сталинградцев, стоит, участник воздушных боев за Мадрид… И вспомнилась песня как будто б о нем, о хлопце, солдате гражданской войны, о хлопце, под белогвардейским огнем мечтавшем о счастье далекой страны. Он пел, озирая родные края: «Гренада, Гренада, Гренада моя!.. » Но только, наверно, ошибся поэт: тот хлопец – он белыми не был убит. Прошло девятнадцать немыслимых лет – он все-таки дрался за город Мадрид. И вот он – стоит к Сталинграду лицом и смотрит, бессмертный,                    сквозь годы,                                 сквозь бури туда, где на площади Павших Борцов испанец лежит – лейтенант Ибаррури. Пасионарии сын и солдат, он в сорок втором защищал Сталинград,                    он пел, умирая                                 за эти края: «Россия, Россия, Россия моя…» И смотрят друг другу в лицо – на века – два побратима, два земляка.

1952

[

Армия

Мне скажут – Армия… Я вспомню день –                                 зимой, январский день сорок второго года. Моя подруга шла с детьми домой  – они несли с реки в бутылках воду. Их путь был страшен,