добыча

угля и руды...

А рядом с этим,

конешно,

много, много

разной

дряни и ерунды. Устаешь

отбиваться и отгрызаться.

Многие

без вас

отбились от рук. Очень

много

разных мерзавцев ходят

по нашей земле

и вокруг. Нету

им

ни числа,

ни клички, целая

лента типов

тянется. Кулаки

и волокитчики, подхалимы,

сектанты

и пьяницы,ходят,

гордо

выпятив груди, в ручках сплошь

и в значках нагрудных... Мы их

всех,

конешно, скрутим, но всех

скрутить

ужасно трудно. Товарищ Ленин,

по фабрикам дымным. по землям,

покрытым

и снегом вашим,

товарищ,

сердцем

и именем думаем,

дышим,

боремся

и живем!.." Грудой дел,

суматохой явлений день отошел,

постепенно стемнев. Двое в комнате.

Я

и Ленин фотографией

на белой стене.

1929

СЕБЕ, ЛЮБИМОМУ, ПОСВЯЩАЕТ ЭТИ СТРОКИ АВТОР

Четыре. Тяжелые, как удар. "Кесарево кесарю - богу богово". А такому, как я, ткнуться куда? Где для меня уготовано логово?

Если б был я маленький, как Великий океан,на цыпочки б волн встал, приливом ласкался к луне бы. Где любимую найти мне, такую, как и я? Такая не уместилась бы в крохотное

небо! О, если б я нищ был! Как миллиардер! Что деньги душе? Ненасытный вор в ней. Моих желаний разнузданной орде не хватит золота всех Калифорний.

Если б быть мне косноязычным, как Дант или Петрарка! Душу к одной зажечь! Стихами велеть истлеть ей! И слова и любовь моя триумфальная арка: пышно, бесследно пройдут сквозь нее любовницы всех столетий.

О, если б был я тихий, как гром,ныл бы, дрожью объял бы земли одряхлевший

скит.

Я если всей его мощью выреву голос огромный кометы заломят горящие руки, бросятся вниз с тоски.