— Девушка, у нас сейчас обход. Не мешайте! (я и не мешаю). — Вы к кому? — Да, в общем, ни к кому… — Ах, наверно, Вы из меценатов? — Из кого? Простите… не пойму… — Проходите в первую палату! Ладно… Отчего бы не пройти, Раз уж так активно приглашают? Господи, куда твои пути приведут сегодня? Я не знаю… В коридоре сумрачная тишь. Ожиданье придавило плечи. Вдруг, смотрю…… застенчивый малыш осторожно вышел мне на встречу. (года два ему, а, может, три) застеснялся…… поспешил обратно… — Стой, хороший мой… Не уходи! Но мальчонка убежал в палату… — Девушка, не стойте у дверей! Проходите и располагайтесь. Здесь пятнадцать отказных детей. Поиграйте с ними, не стесняйтесь. — Что сказали вы? Мне не понять… «Отказных»? Что значит это слово? — Господи, ну бросила их мать… (надо ж быть такою бестолковой!) — Бросила? Как это? — Да вот так! Вы как будто первый день на свете! Ведь в России форменный бардак — (все мы, в чем-то, брошенные дети) Надо мной разверзлись небеса. Как во сне я шла по коридору, и упрямо горькая слеза застилала свет, мешала взору… Пять кроваток к ряду у стены — в них лежат трехмесячные крошки. Дети спят… возможно, видят сны, тихо солнце льётся из окошка. Медленно на цыпочки встаю: Кто там плачет? — Ладушка… проснулась? Успокойся… Баюшки-баю… Ах, как сладко-сладко потянулась… Я беру на руки малыша: — Так…… штанишки мокрые… Бывает… Ну не плачь, — шепчу я, чуть дыша, —