то с губ срывается мычанье. Девчушка жестом подтвердит смысл непонятного признанья, а дети прыснут за спиной. Но, слава Богу, не услышит их смех безжалостный и злой та, чьё лицо румянцем пышет, та, что с рожденья глухотой отмечена жестоким роком и постигала мир живой за гранью звука одиноко. ……………………………………… Прошло три года… Как-то раз в конце дождливого апреля я у подъезда собралась садить кустарник и деревья. А заодно взяла с собой семян цветов для новой клумбы, ведро с прохладною водой. И вдруг ко мне (кто бы подумал!) бежит, торопится она, и очень правильно, раздельно кричит приветствия слова (девчушку, кстати, звали Эля). Я удивилась: — Как же так… Как говорить ты научилась? (она читала по губам) — Старалась… вот и получилось… Хотите, я Вам помогу, садить цветы или деревья? я справлюсь, правда… я смогу… — Конечно, справишься, я верю. Вот только… твёрдая земля… давай-ка мне сперва лопату, а ты потом… — Нет! Так нельзя! Сама хочу… Сама! — Понятно. Ну что ж, вперёд! И целый час с таким терпеньем и любовью, она, над клумбою склоняясь, боролась с твёрдою землёю. — Ух, непослушная трава, какие корни отрастила! Но ты поддашься мне… да-да, — шептала девочка сквозь силу и вырывала сорняки умелой, маленькой ладонью. — Вот здесь посадим васильки, сказала я, —