Я уже хотел сказать Аннушкиной маме, что напрасно она мне позвонила, только время даром потеряла. Но тут вспомнил, что только вчера вечером получил из деревни письмо. От моей мамы. «Приезжай, сыночек, ко мне, отдохнёшь хоть немного, а то, наверное, совсем уж заработался в своём городе».

— Кажется, могу тебе помочь, — отвечаю в трубку. — Вот именно сейчас собираюсь в деревню, к своей маме. Отдохну там немного, а то уж совсем заработался… Если хочешь, могу и Аннушку взять с собой.

— Что ты! — нерешительно запротестовала Аннушкина мама. — Это было бы, конечно, очень хорошо, но ведь там все незнакомые, да и мама твоя вряд ли обрадуется.

— Ничего, она у меня добрая и любит принимать моих друзей, — успокаиваю я Ирину. — Да к тому же фрукты начали поспевать, овощи всякие…

— Фрукты? — Задумалась Аннушкина мама. — Ну ладно, — сказала она наконец. — Большое тебе спасибо.

— Не за что, — скромно отвечаю я и уже собираюсь положить телефонную трубку.

Застенчивая Аннушка

— Погоди, пожалуйста, секундочку, — попросила Аннушкина мама. — С тобой Аннушка хочет поговорить.

— С удовольствием, — отвечаю я, а сам отодвинулся подальше — приготовился слушать Аннушку.

Как всегда, в трубке раздался какой-то страшный треск и грохот, который бывает только тогда, когда бульдозеры ломают старый деревянный дом. И сквозь этот грохот донёсся торопливый детский голосок:

–. Это ты, Володя? Здравствуй! Аятольковчеравечеромиз… — Здесь голосок набрал побольше воздуха и продолжал: — Лагеряприехалаохиздоровотам!