Он ослов на ярмарку погнал.

Смотрит важно, говорит он с весом,

На базар торопится купец

И тюки, как опытный делец,

Разложил на рынке под навесом.

Он в делах выказывает жар,

Сердится и спорит. Весь товар

Продан выгодно. Но от заботы

Он всю ночь в гостинице не спал.

В голове — итоги, цифры, счеты…

Утром возвращается домой;

Он ушел бы в лес дышать прохладой

И смотреть, как блещет мох росой.

Но в лесу ограбить могут: надо

Торопиться, — в страхе и тоске

Щупает он деньги в кошельке…

Он бы лег в траву под эти клены,

Чтоб над ним был листьев свод зеленый, —

Только страшно деньги потерять,

И едва лишь вспомнил их — опять

Все померкло…

       Нищие толпою

За вожатаем идут. У них

Лица неподвижны, словно тьмою

Взор подернут. Он узнал слепых

И смутился, и скорбел душою, —

Совести почувствовал упрек:

«Нет ли медных денег?» В кошелек

Руку опустил, червонец вынул,

Думал спрятать вновь — и нищим кинул.

Вот второй и третий, и дождем

Сыплются монеты золотые.

Он кидает с радостным лицом.

Спор и драку подняли слепые.

Отдал все Франциск, и у него

Вместе с деньгами с души усталой

Словно бремя тяжкое спадало,

И в улыбке доброй — торжество.

Едет дальше: каждая былинка,

Небо, птицы, резвый мотылек,

И смолы янтарная слезинка

На сосне, и трепетный цветок —

Полны радости великой, снова

Встретили Франциска, как родного.

Он с доверьем смотрит в небеса,

Господу поет хвалу простую.

И долины, горы и леса