До боли

гляжу и гляжу.

И в снег, в беспощадную стужу

Неверной походкой вхожу.

***

Я знаю только то,

что под шумящей кроной

Зеленая трава

и желтые цветы

Живут в ладу с грачом,

синицей и вороной,

А те себе поют

на разные лады.

Еще я знаю то,

что бурую скамейку

Когда-то бирюзой

покрыли маляры.

Но осень, как старик,

грохочущую лейку

Приносит, что ни день,

в окрестные дворы.

Потом зима придет.

Мне музыку метели

И дворника метлу

не различить со сна...

Однажды в феврале

я сослепу, с постели

Не сразу разберу,

что за окном - весна.

И снова зацветут

окраинные скверы!

И праздничный обряд

затеет воронье!

И напряженный ток

их неоглядной веры

Пронижет и прожжет

сознание мое.

АЭРОПОРТ

Ничего из этого не выйдет,

Разве что беда произойдет.

В зале ропот - отложили вылет,

Радио пургу передает.

Между нами - снежные заносы

И ветров январских перехлест.

Небеса черны, простоволосы:

Ни луны, ни месяца, ни звезд.

Запах одиночества, транзита,

Разговор без устали и смех...

Все у всех нарушено, разбито.

Почему-то легче, что у всех...

***

За рекой, за картофельным полем

Открывается новый простор...

Мы картошку горячую солим

И, не думая, смотрим в костер,

И вдыхаем еловый, тягучий,

Разъедающий легкие дым.

И некстати рассказанный случай

Станет вдруг поворотом крутым.

Так стихийно

придет пониманье,

Разговор до конца и взахлеб, (

Точно ветер в осеннем тумане

В кучу листья опавшие сгреб.

***

Я не трачу себя понапрасну.