Заливалась над нами в слезах!

Этот край - на краю одичанья,

Эти камни уже не сложить...

Мы погибли - минута молчанья.

...А потом

попытаемся

жить.

x x x

По дороге летней, длинной

Ехали на близкий север

Некий кахетинец дивный,

Я, и Леша, и Наташа...

Нет. Не плакали, но пели.

Свет купейный был невесел,

Но была у нас собака,

И кураж, и хлеб, и чаша!

В одеяниях нелепых

На рассвете прибывали.

Продолжали - вертолетом,

И попутками,

И пехом...

(Главная была собака!)

...Главное: светились дали,

Все поросшие брусникой,

И забвением, и мохом.

И смиреньем... Вечерами

Пели! Озеро темнело.

Кахетинец, я и Леша,

И Наташа - молодели.

Свет хлестал со дна оврага,

Шел с небес, из буерака

Пер на нас осатанело...

Лучше ничего не помню!

Да. Еще была собака.

Боже. Зазубрить навеки:

Свет истошный, лес родимый,

Кахетинский голос певчий,

Лица Лешино с Наташей...

Я и впредь (а с той дороги

Минул срок необратимый)

Вспомню - и, преображаясь,

Чувствую себя н а с т а в ш е й!

x x x

Вы, кого я любила без памяти,

Исподлобья зрачками касаясь,

О любви моей даже не знаете,

Ибо я ее прятала. Каюсь.

В этом мире - морозном и тающем,

И цветущем под ливнями лета,

Я была вам хорошим товарищем...

Вы, надеюсь, заметили это?

- Вспоминайте с улыбкой - не с мукою

Возражавшую вам горячо

И повсюду ходившую с сумкою,

Перекинутой через плечо!

x x x

Тебя любили - ты не верил им...

Кусты шумели, как скитальцы.

Пространство разминулось с временем

И время утекло сквозь пальцы.

Таких не взять руками голыми: