Просто линяют, чтоб слиться

с нахлынувшим снегом...

(Вот: полюбили загадки - и не отгадали!

Лес затворился, и стало дитя человеком).

Нынешним вечером больше работать не в силах,

В доме пустынном поставлю пластинку такую,

Чтобы оплакала всех непутевых и сирых,

Чтобы сказала, как я без ушедших тоскую.

Чтобы болезных моих навестила в палате,

Чтобы привадила жалость и выгнала злобу...

Чтобы напомнила первое детское платье

И предсказала последнюю смертную робу!

...Ну а покуда линяют и прыгают белки

Надо поехать в Саратов, на родину папы,

И отказаться от замыслов, ежели мелки,

И уколоться опять о еловые лапы.

Я повторяю, что по нутру одиночка

И не желаю двора твоего, властолюбец...

Это не пишется: каждая новая строчка

Ветром глухим с перегона доносится, с улиц.

x x x

И ты, и ты хотела жить как все,

Но небеса отказывали в иске...

Покуда (газик( мчался по шоссе,

Орали птицы и летели брызги!

А ты глядела в утреннюю даль:

То темный пар, то солнце на поляне,

И открывалось, что твоя печаль

Нечестно претендует на вниманье.

(А разве он не заслужил (как все(

Замшелый и заброшенный орешник,

Такой красивый - в инее, в росе,

Отшельник, и молчальник, и кромешник?)

Пекло сильнее. Стало веселей.

И душу исцелял от нездоровья

Не то чтобы божественный елей,

Но свежий ветер бедного низовья.

О, всякое открытие - старо!

Пора принять, не требуя разгадки,

Горчайший мир, где все-таки добро

Кладет, кладет гордыню на лопатки...

x x x

Сирень лиловая в саду,

Сирень лукавая в тазу...

Когда опять сюда приду

И что с собою увезу?

Сирень ли пленную в руках,