Дрожали звезды над Арбатом,

Где я однажды родилась

В глухом году сорок девятом.

Под мертвенный газетный стих

Пробилась травка дорогая,

Родителей немолодых

Неровным норовом пугая.

...И страх, и оторопь, и мор,

И ложь, сидящая на троне,

И жажда жить - наперекор

Неограниченной погоне,

И тьма, разящая дотла,

Без права думать о погостах...

Я с первым криком вобрала

Родимого простора воздух!

Меня не гнали топтуны...

Но, время задержавши в порах,

Я откликаюсь с той весны

На каждый плач, на каждый шорох.

x x x

В годы пространные, послевоенные,

В доме, который построили пленные,

Рядом с бараками, на пустыре

Выросло племя - дыра на дыре:

Я и мои неуемные сверстники,

Страшной эпохи веселые крестники...

Помните этот - ни свет ни заря

Крик относительно сбора старья?

Я ли забуду подружку раскосую,

Песню подвальную, многоголосую...

А устроители лучших затей

Смуглые дети (испанских детей(!

...В детстве, где вечно болели миндалины,

Были на шубке такие подпалины

Ржавые и шоколадные, - что

В жизни не будет такого пальто!

Я уже там распахнула объятия,

Где на тележках безногая братия

Ехала, все формулируя в лоб,

Я уже там испытала озноб

Невероятных сиротства и близости...

Надо же, Господи, - выгрести, вылезти

И разрыдаться, любви не тая:

- Все-таки счастье, что я - это я!

КАКТУС

Безо всякого жеста и пафоса

Я скажу на исходе витка,

Что прекрасней цветущего кактуса

Не видала на свете цветка.

Нелюбимый... Колючий... Уродливый...

Вы скривились?

Но он все равно

Остролистой звездой неугодливой

Озарит вас - цветок-Сирано!

x x x