Это, верно, строгий бог Старых рукописей клочья Выметает за порог. Все, в чем он разочарован — Ворох песен и стихов, — Увлечен работой новой, Он сметает с облаков.

* * *

Жилье почуяв, конь храпит, Едва волочит ноги, Нас будто съемкою «рапид» Снимали по дороге. Мы едем, едем и молчим, Вполне глухонемые, Друг другу в спину постучим Пока еще живые. Мне трудно повернуть лицо К горящим окнам дома, Я лучше был бы мертвецом, Меня внесли бы на крыльцо К каким-нибудь знакомым.

* * *

Костры и звезды. Синий свет Снегов, улегшихся в распадке На тысячу, наверно, лет После метельного припадка. Не хватит силы у ветров С метлой ворваться в нашу яму, Засыпать снегом дым костров, Шипящее качая пламя. Не хватит солнца и тепла У торопящегося лета, Чтоб выжечь здешний лед дотла, Дотла — хотя бы раз в столетье. А мы — мы ищем тишины, Мы ищем мира и покоя, И, камнем скал окружены, Мы спим в снегу. Дурные сны Отводим в сторону рукою.

* * *

Ты капор развяжешь олений,