в уста твои, уже мак и мед

кладем тебе в руки. Salve aeternum.

Красинский

В рот - золото, а в руки - мак и мед, Последние дары твоих земных забот.

Но пусть не буду я, как римлянин, сожжен:

Хочу в земле вкусить утробный сон,

Хочу весенним злаком прорасти, Кружась по древнему, по звездному пути.

В могильном сумраке истлеют мак и мед,

Провалится монета в мертвый рот...

Но через много, много темных лет Пришелец неведомый отроет мой скелет,

И в черном черепе, что заступом разбит,

Тяжелая монета загремит,

И золото сверкнет среди костей, Как солнце малое, как след души моей.

1917

ИЩИ МЕНЯ

Ищи меня в сквозном весеннем свете. Я весь - как взмах неощутимых крыл, Я звук, я вздох, я зайчик на паркете, Я легче зайчика: он - вот, он есть, я был.

Но, вечный друг, меж нами нет разлуки! Услышь, я здесь. Касаются меня Твои живые, трепетные руки, Простертые в текучий пламень дня.

Помедли так. Закрой, как бы случайно, Глаза. Еще одно усилье для меня И на концах дрожащих пальцев, тайно, Быть может, вспыхну кисточкой огня.

1918

2-го НОЯБРЯ

Семь дней и семь ночей Москва металась В огне, в бреду. Но грубый лекарь щедро Пускал ей кровь - и обессилев, к утру Восьмого дня она очнулась. Люди Повыползли из каменных подвалов На улицы. Так, переждав ненастье, На задний двор, к широкой луже, крысы Опасливой выходят вереницей И прочь бегут, когда вблизи на камень Последняя спадает с крыши капля... К полудню стали собираться кучки. Глазели на пробоины в домах, На сбитые верхушки башен; молча Толпились у дымящихся развалин И на стенах следы скользнувших пуль Считали.