Рощину было дано разрешение въехать в СССР практически сразу же, с одной из первых групп возвращенцев. Уже в 1947 г. он обильно публиковал в «Русских новостях» и «Советском патриоте» восторженные очерки о Москве и своих поездках по России, печатался в «Новом мире» и других советских изданиях. Ладинскому позволили вернуться лишь через несколько лет. А пока он публикует путевые очерки, рассматривает визы в Сирию, Польшу, Германию, Египет в своем старом нансеновском паспорте и пишет в завершение своего эссе: «Теперь нужна только одна виза, в тот мир, который называется домом, родиной, Советским Союзом, Россией. Древние говорили, что все дороги ведут в Рим. В нашем мире они ведут в Москву»

Холодная война все больше давала о себе знать и во Франции, недолгий период советского влияния в Париже подходил к концу, вновь начали появляться антисоветские эмигрантские издания. 19 апреля 1947 г. вышел первый номер газеты «Русская мысль», а 24 мая секретарь парижского Союза русских писателей и журналистов Зеелер предложил на собрании «исключить из Союза всех членов его,

имеющих советское гражданство»

Эмиграция опять раскололась, и на этот раз в конфликт вмешалась Франция. 16 декабря 1947 г. решением французского Министерства внутренних дел был запрещен Союз советских граждан (так с августа 1947 г. назывался Союз советских патриотов), а месяцем позже, 20 января 1948 г., была закрыта газета «Советский патриот».

Ладинский продолжал сотрудничать в изданиях просоветских или нейтральных («Русские новости», «Честный слон», «Новоселье»), принимал участие в послевоенных литературных сборниках и антологиях («Встреча», «Русский сборник», «Орион», «Эстафета»), выступал на вечерах Объединения русских писателей и поэтов, «Новоселья», «Эстафеты», устраивал собственные вечера (1 июня 1948 г., 1 июня 1949 г.