От черепа до самых пальцев ног,
И вот во тьму врывается струей
Несдержанность небесного фонтана –
Улыбка, обращенная слезой.
В глазницах ночь, как черная луна, –
Тьма вдоль течения безвестных рек,
Но светом дня земля освещена,
Теплы пронизывающие ветра,
И зимняя одежда не нужна,
И завеси весны свисают с век…
Свет вспыхивает в тайных уголках,
Где мысли пахнут ранними дождями;
Там логика мертва. Там смысла нет,
Мысль пальцами не роется в словах,
Но тайны всей земли растут в глазах.
И кровь играет в солнечном сверканье,
И ширится над пустырем рассвет.
16. МНЕ МЫСЛИ ЦЕЛОВАЛ СОН
Мне мысли целовал
сон, друг мой сон,
Глаз сонно уронил слезу времен
И повернулся, как луна, ко мне.
Я рядом с двойником моим летел,
И в небо устремился, сбросив сон.
Вот так с земли удрал я нагишом,
Достиг другой земли, что дальше звезд,
Карабкаясь уступами стихий,
Рыдая в кронах вместе с двойником,
Но и оттуда я взлетел пером.
А в алтаре – мир моего отца:
«Да, мы ступаем по земле отца!»
Тут сонмы херувимов так нежны!
«А это? Это лишь людские сны:
Дунь – и они исчезнут...» А фантом
С глазами матери исчез, когда
Я сдул в постельки херувимов тех,
Но дунув, потерялся навсегда
Среди теней, что спят на облаках,
Не зная ничего о двойниках.
Но поднял голос воздух полный сил,
Вскарабкавшийся по ступенькам слов,
И записал я легкий сон звезды