Кровью жизни благословленную.

Слушайте:

я восславляю гулкой трубой

Весь этот край, весь от рыб до холмов,

На горизонте играющих в чехарду,

Смотрите!

Потоп начинается!

И я строю ковчег мой, ревущий,

Ковчег мычащий, лающий. Строю

Всей силой неоглядной любви

(Фонтанами извергаются страх и ярость,

Алая ярость жизней и судеб, Людских!)

Я строю ковчег мой корявый -

Этот лес из стихов - чтобы он устремился

Над спящими белыми и пустыми

Израненными фермами-кораблями

В Уэллс, лежащий - в объятьях моих!

Там, в гулких замках, в залах пустых

Светятся совы лунными королями,

Хлопают крылья во тьме, а под ними

Мохнатый комочек убитый, свалился.

Уу - ууу! На холмах моих многоглавых

Изрытые рудники ветер остудит,

И встрепанная голубка уже раскричалась

В ухающей тьме, где ни зги не ви...

Вместе с грачом преподобным, порою!

Куууу! - молитву лесам вездесущим

Возносит птица - и прорываются

Лунно-синие ноты от гнезда к гнезду

Падая к стайкам кроншнепов и куличков!

Хооо! - шумные кланы с тоской

Разинутых клювов - толпа удивленная

На крючконосых мысах над реками!

Хэ-ээ-эй! По холму заяц мчит ослеплённо, и

Слышит сквозное мерцание света

С моего ковчега, над потопом идущего,

Видит металлический звон, когда я

Из грома наковальни, из скрипки, из шума и гама

Выковываю мелодию ковчега своего,

Мелодию гриба дождевика

(он, пожалуй, тоже свое слово сказать сможет!)

Животные - все вместе на божьих шершавых лугах

(Привет и почтение Его Зверячеству):

Звери спят крепко и чутко в лесах Его!