Я помню лаковые крылья экипажа,Молчание и ложь. Лети, закат, лети.Так Христофор Колумб скрывал от экипажаВеличину пройденного пути.Была кривая кучера спинаОкружена оранжевою славой.Вилась под твердой шляпой сединаА сзади мы, как бы орел двуглавый.Смотрю, глаза от солнца увернув;Оно в них все ж еще летает множасьНапудренный и равнодушный клювГрозит прохожим, что моргают ежась.Ты мне грозила восемнадцать дней,На девятнадцатый смягчилась и поблекла.Закат оставил наигравшись стекла,И стало вдруг заметно холодней.Осенний дым взошел над экипажем,Где наше счастье медлило сойти,Но капитан скрывал от экипажаВеличину пройденного пути.
1923
Превращение в камень
Мы вышли. Но весы невольно опускались.О, сумерков холодные весы,Скользили мимо снежные часыКружились на камнях и исчезали.На острове не двигались дома,И холод плыл торжественно над валом.Была зима. Неверящий ФомаПерсты держал в ее закате алом.Вы на снегу следы от каблукаПроткнули зонтиком, как лезвием кинжалаМоя ж лиловая и твердая рука,Как каменная, на скамье лежала.Зима плыла над городом туда
