В венке из воска

Александру Браславскому

Мы бережем свой ласковый досуг И от надежды прячемся бесспорно. Поют деревья голые в лесу И город как огромная валторна. Как сладостно шутить перед концом Об этом знает первый и последний. Ведь исчезает человек бесследней, Чем лицедей с божественным лицом. Прозрачный ветер неумело вторит Словам твоим. А вот и снег. Умри. Кто смеет с вечером бесславным спорить, Остерегать безмолвие зари. Кружит октябрь, как белесый ястреб На небе перья серые его. Но высеченная из алебастра Овца души не видит ничего. Холодный праздник убывает вяло. Туман идет на гору и с горы. Я помню, смерть мне в младости певала: Не дожидайся роковой поры.

1924

Неподвижность

День ветреный посредственно высок, Посредственно безлюден и воздушен. Я вижу в зеркале наследственный висок С кружалом вены и пиджак тщедушный. Смертельны мне сердечные болезни, Шум крови повышающийся — смерть. Но им сопротивляться бесполезней Чем заграждать ползучий сей четверг. Покачиваясь, воздух надо мной Стекает без определенной цели, Под видимою среди дня луной У беспощадной скуки на прицеле. И ветер опускается в камин, Как водолаз в затопленное судно В нем видя, что утопленник один В пустую воду смотрит безрассудно.