— Продолжай, Мика, допрос.

— Что с ними?

— Колчаковцы замучили…

Парнишка заплакал. Заморгал глазами Мика. У него запершило в горле, и он никак не мог задать следующий вопрос.

— Ну! — поторопил его старший беспризорник.

— Годен он, Трясогузка! Сразу видно — годен! — вырвалось у Мики, и он тотчас получил затрещину.

— Кличку командира вслух не произносят! — назидательно сказал старший и, снова заложив ногу на ногу, закачал носком ботинка.

За эту привычку он и был прозван Трясогузкой — пичугой, которая всегда покачивает хвостом.

Мика насупился, упрямо поджал губы, но пререкаться с командиром не стал и продолжал допрос:

— Как звать?

— Ленькой! — соврал паренёк.

Горький опыт научил его скрывать настоящее имя. Обычно, узнав, что он цыган, беспризорники охотно брали его в компанию, заставляли плясать и петь без отдыха, а вечером отнимали и делили между собой все, что он получал за день. Но смуглый цвет лица и чёрные курчавые волосы часто подводили паренька.

— Цыган? — спросил Трясогузка.

— Нет!

— Врёшь! Вижу, что цыган!

— Не цыган! — паренёк соскочил со скамейки. — С голода сдохну, а цыганом не буду!

Трясогузка удивлённо спросил:

— А чем плохо, если цыган?

— А чем хорошо? — горячился паренёк.

Трясогузка пожал плечами.

— Ни плохо ни хорошо… Обычно!

Ответ получился неубедительный. Трясогузка почувствовал это и рассердился.

— Есть у меня начальник штаба или нет? — повысил он голос.

— Есть! — отозвался Мика.

— Я, что ли, должен за тебя работать?.. Разъясни ему!

Мика взял цыганёнка за руку, усадил на скамейку и с детской простотой сказал:

— А нам все равно — кто ты. Лишь бы не белый, не трус и не вор!

— Будем звать тебя Цыганом, чтоб привык! — категорически заявил Трясогузка.

Парнишка промолчал.

— А теперь поклянись! — потребовал Мика. — Если струсишь, — гроб тебе сосновый, если тайну выдашь, — гроб осиновый, а если украдёшь без разрешения командира, — жевать тебе сырую землю три дня и три ночи!