Старший беспризорник, упёршись руками в стены ларей, зорко смотрел из узкого прохода на базарную толчею. Под его рукой, как под крылом, стоял младший и глядел туда же.

— Подходящего не видать! — произнёс старший.

— Не видать, — как эхо, отозвался младший.

Из толпы торопливо выбрались двое других беспризорников и заспешили к выходу. Заметив английский френч, они остановились.

— Эй, англичанин! — крикнул один из них. — Последний раз говорю: пойдёшь к нам — получишь долю!

Мальчишка презрительно оттопырил губы.

— Долю? А что вам делить-то?

Беспризорники переглянулись и подошли к ларям.

— Протри гляделки!

На ладони лежал туго набитый кожаный бумажник.

— А что в нем? — полюбопытствовал мальчишка во френче.

— Сами не знаем — только что увели! Тёпленький!

Грязные пальцы раскрыли бумажник. В нем была пачка денег. На беспризорника во френче они не произвели впечатления. Он вытащил одну бумажку, осмотрел её и небрежно сунул обратно.

— Чешите отсюда! У нас дела покрупней!

Где-то в центре базарной площади забренчала гитара.

— За мной! — приказал мальчишка во френче своему дружку, и они нырнули в толпу, оставив воришек у ларей.

Играл на гитаре смуглый парнишка с курчавыми волосами. Он был босой и лихо месил ногами базарную грязь, аккомпанируя себе на гитаре. В замысловатых коленцах, которые он выкидывал перед зрителями, чувствовался навык. Танцору поощрительно хлопали. Но, когда он с шапкой в руке обошёл людей, не звякнула ни одна монета.