Лишь обусловленность его извне. Кто не сидел, охваченный тревогой, Пред занавесом сердца своего, Который открывался, как в театре, И было декорацией прощанье. Нетрудно разобраться. Сад знакомый И ветер слабый, а потом танцовщик. Не тот. Довольно. Грим тут не поможет. И в гриме обывателя узнаешь, Идущего в квартиру через кухню. Подобным половинчатым личинам Предпочитаю цельных кукол я. Я выдержать согласен их обличье И нитку тоже. Здесь я. Наготове. Пусть гаснут лампы, пусть мне говорят: «Окончился спектакль», пускай со сцены Сквозит беззвучной серой пустотой, пусть предки молчаливые мои Меня покинут. Женщина. И мальчик С косыми карими глазами, пусть… Я остаюсь. Тут есть на что смотреть. Не прав ли я? Ты тот, кто горечь жизни Из-за меня вкусил, отец мой, ты Настоем темным долга моего Упившийся, когда я подрастал, Ты, тот, кто будущность мою вкушая, испытывал мой искушенный взгляд, — Отец мой, ты, кто мертв теперь, кто часто Внутри меня боится за меня, Тот, кто богатство мертвых, равнодушье Из-за судьбы моей готов растратить, Не прав ли я? Не прав ли я, скажите, Вы, те, кто мне любовь свою дарили, Поскольку вас немного я любил, Любовь свою мгновенно покидая, Пространство находя в любимых лицах, Которое в пространство мировое Переходило, вытесняя вас… По-моему, недаром я смотрю Во все глаза на кукольную сцену; Придется ангелу в конце концов Внимательный мой взгляд уравновесить