И лучшая в мире лагуна с золотой голубятнейсильно сверкает, зрачок слезя.Человек, дожив до того момента, когда нельзяего больше любить, брезгуя плыть противубешенного теченья, прячется в перспективу.
1985
СТРЕЛЬНА
В. Герасимову
Боярышник, захлестнувший металлическую ограду.Бесконечность, велосипедной восьмеркой принюхивающаяся к коридору.Воздух принадлежит летательному аппарату,и легким здесь делать нечего, даже откинув штору.О, за образчик взявший для штукатурки лунныйкратер, но каждой трещиной о грозовом разряденапоминавший флигель! отстраняемый рыжей дюнойот кружевной комбинации бледной балтийской глади.Тем и пленяла сердце — и душу! — окаменелостьАмфитриты, тритонов, вывихнутых неловкотел, что у них впереди ничего не имелось,что фронтон и была их последняя остановка.Вот откудова брались жанны, ядвиги, ляли,павлы, тезки, евгении, лентяи и чистоплюи;Вот заглядевшись в чье зеркало, потом они подставлялигрудь под несчастья, как щеку под поцелуи.Многие — собственно, все! — в этом, по крайней мере,мире стоят любви, как это уже проверил,не прекращая вращаться ни в стратосфере,ни тем паче в искусственном вакууме, пропеллер.Поцеловать бы их в правду затяжным, как прыжок с парашютом, душныммокрым французским способом! Или — сменив кокардуна звезду в головах — ограничить себя воздушным,чтоб воскреснуть, к губам прижимая, точно десантник, карту.
