Дома под ветром сутулятся, Плывут в молоке огоньки, Стоят постовые на улицах, Как белые снеговики.

Сугробы выгнули спины, Пушистые, как из ваты, И жмутся к домам машины, Как зябнущие щенята.

Кружится ветер белый, Посвистывает на бегу... Мне нужно заняться делом, А я никак не могу.

Приемник бурчит бессвязно, В доме прохладней к ночи, Чайник мурлычет важно, А закипать не хочет.

Все в мире сейчас загадочно, Все будто летит куда-то, Метельно, красиво, сказочно... А сказкам я верю свято.

Сказка... мечта-полуночница... Но где ее взять? Откуда? А сердцу так чуда хочется, Пусть маленького, но чуда!

До боли хочется верить, Что сбудутся вдруг мечты, Сквозь вьюгу звонок у двери И вот на пороге ты!

Трепетная, смущенная, Снится или не снится?! Снегом запорошенная, Звездочки на ресницах...

- Не ждал меня? Скажешь, дурочка? А я вот явилась... Можно? Сказка моя! Снегурочка! Чудо мое невозможное!

Нет больше зимней ночи! Сердцу хмельно и ярко! Весело чай клокочет, В доме, как в пекле, жарко...

Довольно! Хватит! Не буду! Полночь... гудят провода... Гаснут огни повсюду. Я знаю: сбывается чудо, Да только вот не всегда...

Метелица как медведица, Косматая голова. А сердцу все-таки верится В несбыточные слова:

- Не ждал меня? Скажешь, дурочка? Полночь гудит тревожная... Где ты, моя Снегурочка, Сказка моя невозможная?.. Эдуард Асадов. Остров Романтики. Москва: Молодая гвардия, 1969.

МНЕ УЖЕ НЕ ШЕСТНАДЦАТЬ, МАМА! Ну что ты не спишь и все ждешь упрямо? Не надо. Тревоги свои забудь. Мне ведь уже не шестнадцать, мама! Мне больше! И в этом, пожалуй, суть.

Я знаю, уж так повелось на свете, И даже предчувствую твой ответ, Что дети всегда для матери дети, Пускай им хоть двадцать, хоть тридцать лет

И все же с годами былые средства Как-то меняться уже должны. И прежний надзор и контроль, как в детстве, Уже обидны и не нужны.

Ведь есть же, ну, личное очень что-то! Когда ж заставляют: скажи да скажи! То этим нередко помимо охоты Тебя вынуждают прибегнуть к лжи.