Эх, Борька, Борька! Сколько звонких лет С тех пор уплыло вешним ледоходом? А дружбе нашей, видно, сносу нет, Она лишь все надежней с каждым годом.

И хоть не часто видимся порою, Ведь тыща верст и сотни разных дел... Но в трудный час любой из нас с тобою За друга бы и в пекло не сробел!

Мы хорошо, мы горячо живем И ничего не делаем халтурно: Ни ты, я знаю, в цехе заводском, Ни я 1000 , поверь, в цеху литературном!

Уже рассвет над Киевом встает, Ну вот и вновь нам надо расставаться. Тебе, наверно, скоро на завод, А мне в Москву... В дорогу собираться...

Не смей, злодей, покашливать так горько! Не то и я... Я тоже ведь живой... Дай поцелую... добрый, славный мой... Мой лучший друг! Мой самый светлый, Борька!.. Эдуард Асадов. Остров Романтики. Москва: Молодая гвардия, 1969.

МОГИЛА НЕИЗВЕСТНОГО СОЛДАТА Могила Неизвестного солдата! О, сколько их от Волги до Карпат! В дыму сражений вырытых когда-то Саперными лопатами солдат.

Зеленый горький холмик у дороги, В котором навсегда погребены Мечты, надежды, думы и тревоги Безвестного защитника страны.

Кто был в боях и знает край передний, Кто на войне товарища терял, Тот боль и ярость полностью познал, Когда копал "окоп" ему последний.

За маршем - марш, за боем - новый бой! Когда же было строить обелиски?! Доска да карандашные огрызки, Ведь вот и все, что было под рукой!

Последний "послужной листок" солдата: "Иван Фомин", и больше ничего. А чуть пониже две коротких даты Рождения и гибели его.

Но две недели ливневых дождей, И остается только темно-серый Кусок промокшей, вздувшейся фанеры, И никакой фамилии на ней.

За сотни верст сражаются ребяга. А здесь, от речки в двадцати шагах, Зеленый холмик в полевых цветах Могила Неизвестного солдата...

Но Родина не забывает павшего! Как мать не забывает никогда Ни павшего, ни без вести пропавшего, Того, кто жив для матери всегда!

Да, мужеству забвенья не бывает.