Что говорить — всё давно уже сказано. Даже, пожалуй, побольше, чем надо бы. Всё позапутано и позавязано, А на пути к тебе — дзоты и надолбы. Нет чтобы флиртиком стать полушуточным! Стало громадою, сердце сдавившею, Не отпускающей ни на минуточку, Всё заполняющей, всё победившею… Всюду со мною: ни скрыться, ни спрятаться, Каждая клетка тобою пропитана. Всё бесполезно — и рваться, и пятиться, Боль не уходит — лишь больше свербит она. Груз неподъёмный — и крылья несущие. Счастье моё — и проклятье желанное… Самое важное, самое сущее, Неистребимое и постоянное…

_{(6 января 1986)}

Опять руке — работа…

Опять руке — работа, Опять душе — забота. Ведь мне сказать охота, Чтоб новенькое что-то. А что ни скажешь — было. Ну, не Толстой, так Шиллер. Вот, только осенило — А, глядь, опередили! Стихи мои нескладны, А их писать накладно. Ты встретишь их прохладно, Но я подумал — ладно! Что о тебе я знаю? Что ты — вода живая. Живая, ключевая, И часто — ледяная. А я устал в дороге, Лежу, раскинув ноги, Уткнувши в землю роги, И чьей-то жду подмоги. Ушёл я от погони, Да зной проклятый донял… На раскалённом склоне Я зачерпнул в ладони. Но хоть от жажды маюсь,