Ничего не возьму, что мое искони, То, к чему я душою прирос, Горных тропок, закрученных, словно ремни, Сладко пахнущих сеном в покос.
Я тебе оставляю и дождь и жару, Журавлей, небосвод голубой... Я и так очень много с собою беру: Я любовь забираю с собой.
Перевод с аварского Н. Гребнева Вечер лирики. Москва, "Искусство", 1965.
* * * Аркадию Райкину
...И на дыбы скакун не поднимался, Не грыз от нетерпения удил, Он только белозубо улыбался И голову тяжелую клонил.
Почти земли его касалась грива, Гнедая,
походила на огонь. Вначале мне подумалось:
вот диво, Как человек, смеется этот конь.
Подобное кого не озадачит. Решил взглянуть поближе на коня. И вижу:
не смеется конь, а плачет, По-человечьи голову клоня.
Глаза продолговаты, словно листья, И две слезы туманятся внутри... Когда смеюсь,
ты, милый мой, приблизься И повнимательнее посмотри.
Перевод Я. Козловского Расул Гамзатов. Покуда вертится Земля. Махачкала, "Дагучпедгиз" 1976.
ЖУРАВЛИ Мне кажется порою, что солдаты, С кровавых не пришедшие полей, Не в землю эту полегли когда-то, А превратились в белых журавлей.
Они до сей поры с времен тех дальних Летят и подают нам голоса. Не потому ль так часто и печально Мы замолкаем, глядя в небеса?
Сегодня, предвечернею порою, Я вижу, как в тумане журавли Летят своим определенным строем, Как по полям людьми они брели.
Они летят, свершают путь свой длинный И выкликают чьи-то имена. Не потому ли с кличем журавлиным От века речь аварская сходна?
Летит, летит по небу клин усталый Летит в тумане на исходе дня, И в том строю есть промежуток малый Быть может, это место для меня!
Настанет день, и с журавлиной стаей Я поплыву в такой же сизой мгле, Из-под небес по-птичьи окликая Всех вас, кого оставил на земле. Расул Гамзатов. Покуда вертится Земля. Махачкала, "Дагучпедгиз" 1976.